Горящий Эдем [= Костры Эдема] - Дэн Симмонс

– Элинор Перри. – Элинор отдернула руку и, ухватившись за руль, помогла джипу миновать очередной поворот. – Вы сказали, что едете на западное побережье. А куда именно?

– На один из чудных курортов. – Корди Стампф потерла руки, словно ей было холодно. Элинор вдруг поняла, что на этой высоте, в дождь, ночью и вправду холодно.

– На какой? – Она включила обогреватель. – Лично я еду в Мауна-Пеле.

– И я.

Элинор вопросительно взглянула на нее. Было трудно поверить, что эта женщина в халате, с двумя пузатыми чемоданами направляется на один из самых дорогих курортов на Гавайях. Ей самой пять лет пришлось копить на эту поездку…, на это дурацкое приключение…

– Да-да. По-моему, вы тоже летели на том рейсе, который завернули в Хило.

– Да. – Элинор не видела женщину на борту, но там было больше двухсот пассажиров. Она гордилась своей наблюдательностью, но эта женщина ничем не выделялась среди прочих, разве что простотой.

– Я летела в первом классе. – Корди как будто читала ее мысли. – Вы, наверное, летели сзади. – В этом предположении не слышалось никакого снобизма.

Элинор снова кивнула:

– Я редко летаю первым классом.

Корди опять рассмеялась своим хриплым смехом:

– А я вообще первый раз. Пустая трата денег. Но эти билеты были частью выигрыша.

– Выигрыша?

– «Отдыхай с миллионерами». – Корди усмехнулась. – Помните, «Пипл» проводил такой конкурс?

– Нет, как-то пропустила. – Элинор читала «Пипл» раз в год, во время визитов к гинекологу.

– Я тоже. Это мой сын Хови послал им письмо от моего имени и выиграл. От Иллинойса.

– От Иллинойса? – Хоть тут она не ошиблась. Но не в Чикаго. Где-нибудь в глубинке.

– Да, идея была отправить по одному счастливчику от каждого штата на неделю в Мауна-Пеле, где отдыхают одни миллионеры. Это последняя выдумка Байрона Трамбо, который построил этот курорт, ну, так писали в «Пипл». Вот я и стала чем-то вроде «Мисс Иллинойс»…, хотя я не мисс уже с 65-го года. Но самое странное, что все выигравшие, кроме меня, отказались ехать. Они взяли выигрыш деньгами, а мне эти подонки из «Пипл» ничего не сказали.

– А почему? – спросила Элинор, хотя уже могла догадаться.

Корди Стампф покачала головой:

– Вы разве не слышали, что здесь пропали шесть человек? Говорят, на самом деле их больше, но Трамбо и его люди это скрывают. Про это писали в «Инкуайрере». «Туристы исчезают в самом дорогостоящем курорте, построенном на месте древнего гавайского кладбища». Что-то вроде этого.

Дорога стала прямее, хотя и продолжала идти в гору. Долина разошлась, но по сторонам ее все еще стояли, как исполинские стражи, громады Мауна-Лоа и Мауна-Кеа.

– Я тоже что-то про это читала. – Элинор почувствовала себя лгуньей. Она собрала неплохую коллекцию вырезок об исчезновениях, включая даже нелепую статью в «Нэшнл инкуайрер». – Вас это беспокоит?

Корди опять рассмеялась:

– Что? Что курорт выстроен на старом кладбище и привидения по ночам лопают туристов? Я пересмотрела на эту тему кучу фильмов. Мои ребята вечно таскали их в дом.

Элинор решила переменить тему:

– У вас правда шесть сыновей? И сколько им лет?

– Старшему двадцать девять, – сказала Корди. – В сентябре будет тридцать. Младшему – девятнадцать. А сколько лет вашим?

Обычно Элинор злили такие вопросы, но у Корди Стампф они выходили так естественно, что сердиться было глупо. Она говорила так же, как действовала, – размашисто, порой грубо, но безо всяких задних мыслей.

– У меня нет детей. И мужа нет.

– И не было? – спросила Корди.

– И не было. Я учитель, и работа отнимает у меня много времени. К тому же я люблю путешествовать.

– Учитель? – Корди, казалось, чуть сдвинулась на сиденье, чтобы лучше разглядеть Элинор. Дождь кончился, и высохшие дворники неприятно скрипели. – В школе мне не очень-то везло с учителями, но я думаю, вы преподаете в колледже. История?

Изумленная Элинор кивнула.

– А на каком периоде вы специализируетесь? – В голосе Корди звучал неподдельный интерес.

Элинор это удивило еще больше. Обычно люди реагировали, как тот коммивояжер в самолете – потухший взгляд, равнодушные глаза.

– В основном я преподаю и изучаю духовную культуру эпохи Просвещения. – Элинор повысила голос, пытаясь перекричать гудение мотора джипа. – Это восемнадцатый век.

Корди Стампф, очевидно, поставившая целью ее удивить, кивнула:

– Вы имеете в виду Руссо, Вольтера и всю эту компанию?

– Именно. – Элинор вспомнила, как тетя Вини учила ее тридцать лет назад: «Нельзя недооценивать людей». – Вы читали…, я имею в виду, вы знаете их произведения? Корди рассмеялась еще громче:

– Что вы, дорогая! У меня хватает времени только на юмористические журналы. Нет, Элинор, конечно, я их не читала. Просто Берт – это мой второй муж – хотел стать образованным и заказал целую Британскую энциклопедию. А с ней и другую серию… «Великие книги», кажется. Знаете ее?

Элинор кивнула.

– Так вот, у этих «Великих книг» на обложке написано, кто из этих типов когда жил и все такое. Потом мы с Хови заклеивали этими обложками окна.

Элинор опять кивнула, вспомнив, что еще ей говорила тетя Бини тридцать лет назад: «И нельзя переоценивать».

Внезапно дорога резко пошла под уклон, и их глазам открылась панорама того, что должно было быть западным побережьем Большого острова Гавайи. На западе в сизой дымке расстилался Тихий океан. Элинор показалось, что на севере она видит какие-то огни.

Впереди показалась развилка. На север показывал знак с надписью «Ваймеа».

– Нам на юг, – сказала Корди Стампф.

* * *

На побережье было намного теплее. Элинор поняла, как холодно было на Конной Тропе, только когда ветер с гор на прощание дохнул им в спину. По шоссе №19 они выехали к Вайколоа и направились вдоль берега навстречу огням первого из прибрежных курортов. Ощущение тропиков вернулось с запахом моря и хорошо уже различимым сквозь шум мотора грохотом прибоя.

Движения на дороге в этот час почти не было, но даже редкие машины после безлюдья Конной Тропы казались признаком цивилизации. Элинор думала, что этот район более населен, но, кроме огней Ваймеа в тридцати милях от них и редких домов Вайколоа, других населенных пунктов не было видно. Прожекторы освещали границы лавовых полей, и, подъехав ближе, путешественницы начали различать надписи. Слова и целые предложения были выложены белыми коралловыми обломками на черной лаве. В основном обычные подростковые излияния – «ДОН И ЕГО КРОШКА», «ПОЛА ЛЮБИТ МАРКА», «ПРИВЕТ ОТ ТЕРРИ», но Элинор не нашла здесь обычных непристойностей, словно трудный поиск подходящих обломков кораллов заставлял пишущих задуматься. Много было приветствий: